Больница стоит чуть в стороне от жилых кварталов, ближе к выжженным окраинам. Здание низкое, вытянутое, из серого бетона, с пристроенными крыльями, которые выглядят так, будто их добавляли в разное время и без единого плана. Окна мутные, некоторые заклеены изнутри матовой плёнкой. Даже днём здесь царит ощущение сумерек. Возле входа — почти всегда пусто. Машин скорой немного, и они приезжают слишком тихо. Иногда кажется, что их просто подгоняют к дверям, а не ведут по дороге. Внутри пахнет антисептиком, старым бельём и чем‑то сладковато‑тяжёлым, напоминающим запах морга. Коридоры длинные, плохо освещённые, лампы гудят и иногда мигают. Людей немного — и почти все выглядят либо слишком бледными, либо слишком спокойными.

Врачи и медсёстры вежливы, профессиональны, но ведут себя неестественно:

• могут путать имена пациентов;
• задавать вопросы, не относящиеся к симптомам;
• иногда смотреть сквозь человека, будто проверяя что‑то за ним.

Некоторые сотрудники появляются только ночью. Их имена не всегда есть в списках смен, а лица трудно вспомнить, если отвернуться. Ходят слухи, что часть персонала — это вовсе не люди, а что‑то, что временно носит медицинскую форму.

Городские слухи о больнице:

• Местные говорят, что в больнице больше тел, чем пациентов.
• Считается, что есть несколько палат, куда лучше не попадать. 
• Некоторые уверяют, что видели врачей: без отражения в стеклянных дверях.
• Ночью, особенно в жару, из операционного блока иногда доносятся звуки: работающих инструментов, шагов и приглушённых голосов. При этом по документам в это время операций не проводится.
• Существует примета: если тебя выписывают слишком быстро — значит, тебя не вылечили, а отпустили. Такие люди потом часто возвращаются в Телфер… даже если уехали из города.